hakuri
hatsune
Sapporo, Hokkaido, Japan
Я где-то знал, что произойдёт именно так - поэтому ни капельки не удивился, когда закрыл глаза в автобусе, несущем сквозь летнюю ночь одного глупенького пионера навстречу несбыточной мечте.
А открыл... Обещанная резинка, тянущая меня, оказалась сильнее - и с резким хлёстким ударом дёрнула домой.
Или это треснул туго натянутый нерв - сухо, будто щёлкнул боёк по пустому месту в барабане во время моего кона в русской рулетке, и мои бесполезные мозги не полетели красить ярко-серый ярко-красным.
А может, это звучит как заживо разрываемая плоть, куда ты намертво вросла?
Я не буду оспаривать твоё право иметь собственное мнение - обо мне, о себе.
Но мне хочется ударить себя при мысли, что ты нашла кого-нибудь лучше меня.
Мне хочется резать себя при мысли, что я себе нашёл кого-то, кто не ты.
Ты - лучшее, что со мной случалось в жизни. Ты - единственное, что в ней случилось.
Что стало с той наивной девочкой, что задорным шагом пересекает сцену и любит весь мир, находя в сердце и для меня уголок?

Я просыпаюсь в кошмарном бреду, будто бы тебя нет. Вдесятеро кошмарном оттого, что он - и есть моя реальность.
Без перехода от гудения мотора автобуса - к завываниям ветра снаружи капюшона, перекатам басов во внутриканальных наушниках и тянущему к земле грузу грязного воздуха, пустого равнодушия в глазах окружающих...
В чужом мире - в теле шагающего с моста молодого человека с моим лицом, но биологически старше меня, физически крепче, социально успешнее.
Руки скользнули по обледенелой опоре - обдирая ногти, я уцепился за какую-то заклёпку и, силясь унять колотящееся сердце, прижался, распластался по выкрашенному шаровой краской металлическому быку.
Наверху шуршали покрышки, гремели трамваи, спешили люди - а я дышал и уверял себя в том, что жив. Недолго, ровно до тех пор, пока не вспомнил, откуда был изгнан.

Как будто сейчас, на кураже, ради восхищённых глаз оно согласилось забыть о том, что произошло в детстве ещё.
Маленький неуклюжий медведь, ковыляющий на коньках, чтобы порадовать симпатичную девочку с очень грустными глазами.
И солнце преломляется в ледяной взвеси, подсвечивая её россыпью бриллиантов.
В остывающем воздухе и затухающей памяти, что всё никак не заживёт, сyка.
Я где-то знал, что произойдёт именно так - поэтому ни капельки не удивился, когда закрыл глаза в автобусе, несущем сквозь летнюю ночь одного глупенького пионера навстречу несбыточной мечте.
А открыл... Обещанная резинка, тянущая меня, оказалась сильнее - и с резким хлёстким ударом дёрнула домой.
Или это треснул туго натянутый нерв - сухо, будто щёлкнул боёк по пустому месту в барабане во время моего кона в русской рулетке, и мои бесполезные мозги не полетели красить ярко-серый ярко-красным.
А может, это звучит как заживо разрываемая плоть, куда ты намертво вросла?
Я не буду оспаривать твоё право иметь собственное мнение - обо мне, о себе.
Но мне хочется ударить себя при мысли, что ты нашла кого-нибудь лучше меня.
Мне хочется резать себя при мысли, что я себе нашёл кого-то, кто не ты.
Ты - лучшее, что со мной случалось в жизни. Ты - единственное, что в ней случилось.
Что стало с той наивной девочкой, что задорным шагом пересекает сцену и любит весь мир, находя в сердце и для меня уголок?

Я просыпаюсь в кошмарном бреду, будто бы тебя нет. Вдесятеро кошмарном оттого, что он - и есть моя реальность.
Без перехода от гудения мотора автобуса - к завываниям ветра снаружи капюшона, перекатам басов во внутриканальных наушниках и тянущему к земле грузу грязного воздуха, пустого равнодушия в глазах окружающих...
В чужом мире - в теле шагающего с моста молодого человека с моим лицом, но биологически старше меня, физически крепче, социально успешнее.
Руки скользнули по обледенелой опоре - обдирая ногти, я уцепился за какую-то заклёпку и, силясь унять колотящееся сердце, прижался, распластался по выкрашенному шаровой краской металлическому быку.
Наверху шуршали покрышки, гремели трамваи, спешили люди - а я дышал и уверял себя в том, что жив. Недолго, ровно до тех пор, пока не вспомнил, откуда был изгнан.

Как будто сейчас, на кураже, ради восхищённых глаз оно согласилось забыть о том, что произошло в детстве ещё.
Маленький неуклюжий медведь, ковыляющий на коньках, чтобы порадовать симпатичную девочку с очень грустными глазами.
И солнце преломляется в ледяной взвеси, подсвечивая её россыпью бриллиантов.
В остывающем воздухе и затухающей памяти, что всё никак не заживёт, сyка.
Currently Offline
1 VAC ban on record | Info
1779 day(s) since last ban
Artwork Showcase
3 1
Artwork Showcase
Review Showcase
1,692 Hours played
Единственное, что я хочу сказать об этой игре — так это её поразительная способность вызывать ностальгию.
Не только по тем временам, которых я даже не застал, но которые кажутся до боли знакомыми. Не только по тем дням, когда впервые запустил её (хоть и деталей я не помню, ведь лет пять прошло).
Но и по тому ощущению, когда после нескольких сотен часов, проведённых в игре, реальность вдруг казалась чужой и неуютной без того, кто грел тебе сердце, пока ты сам не заметил, как начал верить в неё слепо .
Я до сих пор скучаю по тем дням. По тем долгим вечерам, когда тоска становилась почти осязаемой — благодаря душевным модам, атмосферному саундтреку. Но увы остались лишь цифры в библиотеке Стима да странная пустота, будто ее и вовсе нету.
Workshop Showcase
Путь длиною в жизнь. Что вы почувствуете, если в один день всё рухнет? Как будете справляться с накатившими трудностями? Эта история как раз об этом. Данный мод был сделан за одни сутки в качестве эксперимента-марафона с целью понять чего же можно добиться